Двадцать седьмое слово

Десять лет назад во время священного месяца Рамазан до составления этого послания я слушал хафизов в почтенной мечети «Баязыт» в Стамбуле. Вдруг, самого я не увидел, но мне послышался как будто чей-то духовный голос. Вовлек мое сознание к себе. Образно я его послушал. Смотрю, говорит мне: «Вот ты видишь Коран весьма высоким и очень ярким. Посуди нейтрально. Посмотри так на него. То есть представь его словом человеческим, и посмотри. Интересно, увидишь ли ты эти качества и прелести». Действительно, я тоже был обманут. Представив, как человеческое слово, так посмотрел на него. Увидел, как после спуска рубильника электричества погасятся огни Баязыта, стемнеет окрестность, так и начались скрываться яркие лучи Корана. Тогда я и понял, что со мной разговаривает шайтан. Катит меня в опасность. Попросил помощь у Корана. Внезапно мне в сердце поступил свет. Придал мне твердую силу для обороны. И тогда начался такой диспут с сатаной. Я сказал: «Эй, шайтан! Нейтральное суждение может быть положением посредине двух сторон. 

Но нейтральное суждение, о котором говоришь ты и твои ученики среди людей, признают для себя необходимым противоположную сторону. И это не нейтральность. А временное безбожье. Так как смотреть на Коран как на человеческое слово, так и рассуждать, означает принимать за основу противоположную возможность. Признавать ложность. Это вовсе не нейтральное суждение. А быть сторонником неверности». Сатана сказал: «В таком случае не говори, что оно ни божье слово, ни человеческое слово. Представь, что на середине. Так смотри». Я ответил: «И это не получится. Потому что, если был бы спорное имущество. Если два претендента близки друг к другу, и если есть близость места, то это имущество следует оставить у другого человека, или на таком месте, чтобы у обоих дотягивались руки. Кто из них докажет, то и заберет. А если эти два претендента крайне далеки друг от друга, один на востоке, другой на западе, тогда в принципе останется у того, у кого в руках основательно находится. 

Так как невозможно оставить в середине. Итак, Коран – ценное имущество. Эти две стороны столько далеки друг от друга, сколько далеко человеческое слово от божьей речи, возможно, они далеки друг от друга бесконечно. Итак, невозможно оставить на середине двух сторон, которые далеки друг от друга, как земля со звездой Плеяды. И нет середины между ними. Так как они два противоположных субъектов, как бытие и небытие. Середины нет. В таком случае относительно Корана хозяином руки будет божья сторона. Тогда, принимая в Его руке, так следует рассматривать установление доказательств. Если другая сторона по одному опровергнет все аргументы о том, что он – слово Аллаха, то может протянуть ему руку. Не то, не смеет протягивать. Эх! Этот великолепный бриллиант, прибитый превеликому трону тысячами гвоздями твердых аргументов; и какая же рука, выдернув все эти гвозди, отрезав все стойки, свалит его? Итак, эй, шайтан!

Наперекор тебе, правдивые и совестливые люди рассуждают истинным суждением такого рода. Даже мелкое доказательство в пользу Корана усиливает их веру. А путь, которого показываешь ты и твои ученики, если сначала представить, как человеческое слово, то есть если бросит на землю этот бриллиант, привязанный к трону, то необходим один такой аргумент, сильный как все гвозди и прочный как много аргументов, чтобы, подняв с земли, прибить к духовному трону, дабы, избавившись от мрака неверия, достичь света веры. А преуспеть в нем довольно тяжело. Поэтому твоими кознями в виде нейтрального суждения в это время многие лишаются веры.

Сатана обернулся и сказал: «Коран похож на человеческую речь. Изложено в форме их беседы. Значит, является человеческим словом. Если была бы речью Аллаха, то была в необыкновенной форме со всех сторон, подобающей Ему. Его изделия не похожи же не изделия человека? Так и Его речь тоже не должна быть похожей». В ответ я ему сказал: «Наш пророкﷺ, оставаясь как человек в своих действиях, положениях и поведениях, кроме чудес и особенностей, подчиняется и повинуется божьим законам обычая и физики, и бытийным повелениям как человек. 

Он тоже простуживается, испытывает страдания и так далее. Ему не дано в каждом его состоянии и деянии необыкновенное положение. Чтобы он стал имамом общине своими действиями, был путеводителем своими поведениями, и преподавал урок всем своими движениями. Если бы он был необыкновенным во всех своих поведениях, то лично во всех отношениях не смог бы стать имамом. Не смог бы стать полноценным наставником каждому. Не смог бы быть своим поведением милостью для всех миров. Точно таким же образом, мудрый Коран является имамом для обладателей интеллекта, наставником для людей и джиннов, путеводителем для совершенных последователей, учителем для людей истины. В таком случае ему нужно и категорично следует быть в форме человеческой беседы и стиля. Так как люди и джинны берут свои моления из него. Обучаются молитвам из него. Свои вопросы говорит на его языке. Учатся из него правилам хорошей манеры и так далее. Все видят его инстанцией, куда надо обращаться. Тогда, если было бы в том виде, как Хазрат Муса (мир ему) услышал божью речь в горе Сина, то человек не выдержал бы услышать и внять ее, и не смог бы принять за инстанцию. Решительный, как Хазрат Муса (мир ему), человек еле смог выдержать несколько слов. Потом Муса (мир ему) скажет: [أهكذا كلامك..! قال الله عز وجل: لي قوة جميع الألسنة]».

Шайтан, обернувшись, опять сказал: «Многие люди высказывают в счет религии такие разновидные вопросы, как вопросы Корана. Поэтому какой-нибудь человек может ли устроить такое во имя религии?» Благодаря свету Корана в ответ ему я сказал: «[Прежде всего] набожный человек ради любви к вере говорит: ̋Правда заключается в этом. Истина такова. Воля Аллаха такая ̋. И не позволит себе, чтобы Аллах говорил по его усмотрению. Беспредельно переступая свою черту, подражая Аллаху, не будет говорить вместо Него. Будет дрожать от принципа (فَمَنْ أَظْلَمُ مِمَّن كَذَبَ عَلَى اللَّهِ). [И во-вторых] ни с какой стороны невозможно, чтобы человек сумел в одиночку совершить такое и преуспеть в этом. Скорее всего, это стократный абсурд. Потому что друг друга могут подражать те люди, которые близки друг другу. Временно могут надуть людей. Но не могут вечно обманывать их. Но как бы там не было его притворства и неестественности разоблачат его фальшь во взглядах внимательных людей. И его трюк не пройдет. 

А если тот, кто подражает обманом, очень далек от другого того, кого подражает, например, если обычный человек захочет имитировать в науке такого гения, как Ибн Сина, и какой-то пастух напустить на себе положение падишаха, конечно, никого не может обмануть, скорее всего, сам станет объектом насмешек. Все его поведение будет кричать, что он обманщик. Итак, Боже упаси, сто тысяч раз Боже помилуй! В случае если Корана гипотетически представить, как человеческое слово, то тогда, как жук-светляк больше тысяча лет может бесцеремонно казаться истинной звездой специалистам обсерватории? И мошка как в течение года может без притворства показать себя наблюдателям в образе павлина? И может ли быть такое, чтобы обычный солдат-мошенник нацепил на себя манеры известного верховного маршала, сесть на его должность, и оставаться в течение долгого времени в этом положение, и не дал ощутить свой обман?

И может ли быть такое, чтобы человек-клеветник без убеждения за всю свою жизнь спокойно без волнения показывал внимательным взорам положения и качества постоянно самого правдивого, самого верного и убедительного человека? И смог скрыть во взглядах гениев свое притворство? И это стократный абсурд. Никто из обладателей разум не сможет сказать, что это возможно. Даже представлять такое является бредом, как представлять случившимся очевидного абсурда.

Точно таким же образом представлять Коран как человеческое слово потребуется, чтобы ярчайшая звезда истины на небе исламского мира, постоянно излучающая истинный свет, и сущность ясной книги, воспринятой как солнце совершенства, оказалась, Боже упаси, вымышленным сочинением притворяющегося человека, подобного жуку-светляку. Самые близкие ему и внимательно следившие за ним не отличали разницу и всегда знали его как высокой звездой-источником истин. 

А это, помимо того, что является стократной нелепостью, если, ты шайтан, сто раз еще продвинешься в своем шайтанстве, не сможешь пробудить возможность, не сможешь обмануть ни один неиспорченный ум! Ты обманываешь тем, что мысленно показываешь издалека. Показываешь звезду маленькой как жук-светляк!               

[В-третьих] И для представления Корана как человеческое слово нужно, чтобы у скрытой истины этого чудесно излагающего Корана-обличителя, позолоченного высокими качествами, являющегося самым душевным и раздающим жизнь своим воздействием, эффектом и последствиями в человеческом мире, самым истинным, самым комплексным и ведущим к счастью, оказалась притворством поддельной обычной идеей беспомощного ненаучного человека. И чтобы наблюдающие его близи и отслеживающие с любопытством большие умы, и высокие гении никогда, ни с какой стороны, не увидели следы притворства и фальши, и всегда находили серьезность, искренность и чистосердечность.  

А это стократная нелепость. Более того, считать случившимся многократную нелепость, представляя принимаемого и расцениваемого с самыми высокими, блестящими и верховными чертами человека, показавшего в течение всей жизни всеми положениями, словами и движениями верность, веру, уверенность, искренность, серьезность и правоту, и обучающего им и воспитавшего много правдивых людей, самым не доверяемым, самым не искренним и самым нерелигиозным является кощунственным бредом, от которого стыдится даже шайтан.

Потому что у этого вопроса нет середины. Так ведь если, как недопустимая гипотеза, Коран не будет словом Аллаха, то упадет, как свалившийся с трона на землю. И не будет середины. Когда был сборником истины, окажется источником небылиц. И лицо, указавшее на чудесное повеление, упаси Боже, еще раз упаси, если не будет посланником Аллахаﷺ, придется опуститься с высочайших вершин к нижайшим низам, и спуститься со степени источника совершенств к положению рудника интриг. Потому что кто, наведет навет на Аллаха и лжет насчет Него, опуститься в самую низкую ступень. Этот вопрос настолько абсурден, сколько абсурдно видеть постоянно одну мошку в образе павлина, и всегда наблюдать основные качества павлина в ней. Нужен природный безумный пьяный идиот, чтобы придавал этому вероятность. 

[В-четвертых] И для того, чтобы представить Коран человеческим словом следует принять стократный абсурд, воображая Корана, ставшего священным командиром общины Мухаммеда, являющейся самым большим и грандиозным армией сынов Адама, по свидетельствам в то время, когда он с сильными законами, основательными принципами, проницательными велениями придал в какой-то мере гармонию, с которой можно будет покорить оба мира этой большой армии, установил дисциплину, оснастил духовно и материально, обучил ее разуму в зависимости от степени членов, воспитал их сердца, овладел души, очистил их совесть, использовал и применял их органы и части, Боже упаси, сто тысяч раз упаси, немощным, дешевым безосновательным сочинением. Помимо этого, еще следует сразу совершить позорный поступок в виде стократной нелепости, воображая того, кто стал гордостью человечества, возможно, и всей вселенной знаменательно-популярными деяниями, и кто в жизни преподавал урок сыном 

Адама серьезными поведениями божьим законам Правого, учил людей принципам истины искренними деяниями, показывал и учреждал основы правдивого направления и счастья чистосердечными и разумными словами, очень боялся от мук Аллаха по свидетельствам всего его жизненного цикла, больше всех лучше знал Аллаха и сообщал о Нем, командовал совершенной грандиозностью одной пятой частью человечества в течение одной тысячи триста пятьдесят лет на половине планеты, вызвал шум в мире, Боже упаси, сто тысяч раз упаси, не боящимся Аллаха, не знающим Его, не признающим честь, и в подлой степени человечества. Потому что нет середины этого вопроса. Если, как абсурдная гипотеза, Коран не будет словом Аллаха, упадет с трона. Не зависнет в середине. Скорее всего, придется принимать, что он является произведением одного обманщика на земле. А это, эй, сатана, если ты сто раз станешь слоистым шайтаном, не сможешь обмануть ни один неиспорченный ум. И не сможешь убедить ни одно не загнившее сердце».

Шайтан обернулся и сказал: «Как не могу обмануть? Побудил отрицать Мухаммедаﷺ и Корана многим людям, в том числе и знаменитым личностям человечества».

[Ответ] [Во-первых] Если смотреть из дальнего расстояния, огромнейший предмет может казаться мелкой вещью. Можно говорить, что звезда величиной как свеча. [Во-вторых] И если посмотреть зависимым и поверхностным взглядом, крайне абсурдная вещь может казаться возможным. Однажды один старик посмотрел в небо, чтобы увидеть молодой месяц Рамазана. На его глаза упал белый волосок. Подумал, что волосок – луна. И сказал, что видел луну. Итак, абсурдно, чтобы волосок был луной. Однако он воспринял абсурд возможным из-за того, что намеренно и лично всматривался на луну, и из-за того, что этот волосок виднелся ему зависимым, и как во второй степени в результате такого осмотра. [В-третьих] Не принимать - другое дело, а отрицать совсем другое дело. Отсутствие приема – это безразличие, закрывание глаза и невежественное отсутствие суждения. В нём, таким образом, может скрываться много нелепых вещей. Его разум не будет возиться с ними. Что касается отрицания, то это не отсутствие приема, а принятия небытия, и является суждением. 

Его разум вынужден действовать. И тогда, такой шайтан как ты заберет его ум, затем понудит поверить в отрицание. Кроме этого, эй, шайтан, ты дьявольскими интригами, такими как беспечность, заблуждение, болтовня, упрямство, каверза, гордыня, равнодушие и обычаи, показывающие ложь правдой и абсурд возможным, заставил обманом принять отрицания и безверия, порождающие много нелепостей, этим несчастным животным в облике людей.

[В-пятых] И для того, чтобы представить Коран человеческим словом требуется рассматривать книгу, которая по свидетельствам была путеводителем богословам, правдивым людям и авторитетам, сверкающим как звезда на небе человеческого мира, и очевидно и постоянно обучает всех слоев совершенных людей правому и истинности, правде и правдивости, верному и верности, и обеспечивает счастье в обоих мирах истинами основ веры и принципами столпов ислама, и по свидетельствам такой деятельности которой необходимо быть правым, искренним, и с чистой истиной, крайне правильным и очень серьезным, Боже упаси, еще упаси, как на сборника наветов и подделок какого-то обманщика, воображая данную книгу с ее противоположными качествами, воздействиями и просвещениями, что является мерзким кощунственным бредом, от которого стыдятся и дрожат сами софисты и шайтаны. 

И такого самого верного, стойкого, правдивого верующего человека по свидетельствам проявленной религии и исламского шариата, и по указаниям его чистого и искреннего богослужения и чрезмерной богобоязненности, проявленной по единодушию в течение всей жизни, и по требованию прекрасных нравах, единогласно видимых на нем, и по подтверждениям всех людей истины и совершенства, которых он воспитал, Боже упаси, сто тысяч раз упаси, представлять в положении самого не доверяемого, не боящегося Аллаха человека без убеждения, и придется совершить преступление в форме самого безобразного и отвратительного абсурда и в образе самого мрачного и злостного заблуждения.

[Вывод] Как было сказано на восемнадцатой отметке девятнадцатого письма, сословие простолюдин со слухом сказало в пониманиях превосходства Корана: «Если сравнить Коран со всеми книгами, которые мы слушали, и существующими в мире, то он не похож ни одного из них, и не на их уровне. В таком случае либо уровень Корана ниже всех, либо выше всех. 

Касательно того варианта, что ниже всех, то ни один противник, даже шайтан не сможет так говорить и принять такое, помимо ее абсурдности. В таком случае Коран находится выше всех. В этом случая является чудом». Точно таким же образом мы тоже самыми твердыми доводами, называемыми методом испытаний и разделений по правилам основ знания и научной логики, скажем: «Эй, сатана! Эй, ученики шайтана! Коран является или божьим словом, нисходящим с превеликого трона и от превеликого имени, или же, Боже упаси, сто тысяч раз упаси, сочинением обманывающего человека без убеждения, который не боится Аллаха, не знает Аллаха. А этого, эй шайтан, ты не мог сказать на основании предыдущих доводов, и не сможешь, и не будешь. В таком случае, несомненно, и в силу необходимости Коран является словом Творца вселенной. Так как нет середины между ними, это является абсурдом, и быть не может. Мы это категорически установили. И ты это видел и слышал».

И Мухаммед (мир ему и благословение) является либо посланником Аллаха и совершеннейшим всех посланников и превосходнейшим всех творений, или же, Боже упаси, сто тысяч раз упаси, необходимо представить^{[Примечание][1]} его безумным человеком, опустившимся в нижайшие низы, который не имеет убеждения из-за того, что наводит навет на Аллаха, не знает Его и не верит в Его мучения. А этого, эй шайтан, ни ты, ни европейские философы, на которых ты полагаешься, ни азиатские лицемеры не смогли сказать, не говорили, и не сможете сказать. Так нет такого в мире, кто слушал эту возможность и принимал. Поэтому самые подстрекающие этих философов и самые бессовестные из азиатских лицемеров, на которых ты полагаешься, тоже говорят: «Мухаммед аравийский, правда, был очень умным и очень благонравным.

[Примечание] Я был вынужден, дрожа, использовать эти выражения в виде нелепого представления для того, чтобы выявить полностью абсурдность и несостоятельность глумливых размышлений заблудших людей на основе упоминаний мудрого Корана для аннулирования безверия и тяжелых выражений кяфиров.