Тридцать первое слово

Однако человек, смотря на внешность, рассуждает о безобразии оттого, что он сам и себялюб, и поклонник внешности. С точки зрения эгоизма, рассуждая о тех последствия, которые касается лишь его, решит, что это плохо. Однако, если цели, относящиеся человека – единицы, то цели, касающиеся именам Искусника, исчисляются тысячами. Например, воспринимает бессмысленным и вредным колючих растений и деревьев, которые являются одним из больших чудес могущества Созидателя. Однако они оснащенные герои трав и деревьев. Например, нападение ястребов на воробьев внешне не соответствует милости. Однако способности этого воробья развиваются этим нападениям. Например, снег воспринимают слишком холодным и невкусным. Однако под этим холодным и невкусным покровом есть такие жаркие цели и такие как сахар сладкие последствия, что нельзя описать. 

Также человек помимо того, что он себялюб и поклоняется внешностям, еще и рассуждает по тем аспектам, которые относятся ему, в результате чего полагает много приличных вещей противоречащим нравам. Например, речь о половых органах человека вызывает стеснения в обиходах. Но занавес стеснения находится на стороне, относящемуся человеку. Не то стороны, относящиеся творению, искусству и натуре, являются такими завесами, что, если посмотреть с точки зрения мудрости, станут самим приличием, и стеснение вообще его не касается. Итак, некоторые выражения мудрого Корана, ставшего источником приличия, относятся этим аспектам и завесам. Под внешними сторонами кажущихся нам безобразных творений и событий содержатся прекрасные стороны, относящихся крайне красивым и мудрым искусству и творениям, что смотрят на Искусника. И имеются такие красивые покровы, что хранят мудрости. И есть множество таких внешних беспорядков и путаницы, что являются священными записями гармонии.

[Третий пункт] (إِن كُنتُمْ تُحِبُّونَ اللَّهَ فَاتَّبِعُونِى يُحْبِبْكُمُ اللَّهُ)  Раз во вселенной эстетичное искусство очевидно и категорично существует. Непременно, потребуется категоричное установление посланничества Ахмедаﷺ в очевидной степени. Ведь прелестное творчество и декоративные формы в этих красивых изделиях показывают, что у их Искусника есть важная воля по украшения и сильное требование по декорации. И эта воля и требование выявляют, что у этого Искусника имеется высокая любовь и святое стремление к совершенству творчества, проявленного в Его изделиях. А это любовь и стремление пожелает сосредоточиться, обращаясь больше всех самому просвещенному и совершенному человеку среди творений. А человек является плодом, содержащим интеллект, в древе творения. А плод является самой совокупной и дальней частицей с широким взглядом и общим сознанием. А лицом с широким взглядом и общим сознанием может стать тот высочайший и ярчайший индивид, который встретился с Прекрасным Искусников, став Его собеседником, и полностью применял свои всеобщие взгляды и универсальный интеллект поклонению Искуснику, одобрению Его творчества и благодарению за Его дары.

Теперь видны две дощечки и два окружности. Одна из них весьма грандиозный и гармоничный круг господства и крайне искусная и нанизанная дощечка искусства, другая – очень освещенный и украшенный круг поклонения и крайне широкая и универсальная дощечка мышлений, одобрений, благодарений и веры. Второй круг всей своей силой движется ради первого круга. Итак, из этого очевидно понятен, насколько связан с этим Искусником, и насколько любим и приемлем в Его взглядах глава круга, который служит всем целям воспитательного творчества Искусника.

Разве, примет ли разум с какой-либо грани, чтобы до такой степени Любитель этих прекрасных изделий, и Искусник-Благодетель, принимающий во внимания даже каждый вкус языка, остался безразличным самому прекрасному творению, которое потрясло своим звоном землю и небо, и привело в экстаз суши и моря в шуме одобрений и красоты, и обожающе обращалось Ему с мелодиями возвеличиваний и благодарений? Чтобы с ним не разговаривал, и не желал, чтобы, назначив его своим посланником, прекрасное положение не распространилось другим творениям? Нет же! Невозможно, чтобы с ним не разговаривали и не назначили посланников.

مُّحَمَّدٌ رَسُولُ اللَّهِ إِنَّ الدِّينَ عِندَ اللَّهِ الإِسْلَٰٰمُ

Горький плач моего плачущего сердца в разлучающем плену на чужбине во время зари

На рассвете веет ветер отражений

Проснись о, глаза мои на рассвете

Проси благосклонность у божьего порога

Именно рассвет является местом раскаяний грешников

Проснись, о, мое сердце, в сумерках утра

إن وقت السَّحَر وقت التوبة لأهل الذنب

استيقظ -أي قلبي- وقت الفجر بَكُنْ تَوْبَه بَجُو غُفْرَانْ زَدَرْكَاهِ إِلَهي

سَحَرْ حَشْرِيسْت دَرُوهُشْيَارْ دَرْ تَسْبِيحْ هَمَه شَيْ.. بَخَوابِ غَفْلَتْ سَرْسَمْ نَفْسَمْ حَتَّى كَيْ..

عُمُرْ عَصْرِيَسْتْ سَفَرْبَا قَبْرِمِي بَايَدْ زِهَرْ حَيْ.. بِبَرْ خِيزْ نَمَازِي ونيازي كوبكن اوازي جون ني..

بكو يارب بشيمام خجليم شرمسارم ازكناه بي شمارم بر يشانم ذليلم اشك بارم..

از حيات بي قرارم غريبم بي كسم ضعيفم ناتوانم عليلم عاجزم اختيارم بي اختيارم الامان كويم عفو جويم مدد خواهم زدركاهت إلهي.

В связи с тем, что Девятнадцатое слово и Двадцатое слово были написаны в сборнике «Зульфикар», они не включены в этот сборник.

[Двадцать первое слово]

Состоит из двух положений

[Первое положение]

بسم الله الرَّحْمَٰنِ الرَّحِيمِ

﴿إِنَّ الصَّلَوٰةَ كَانَتْ عَلَى الْمُؤْمِنِينَ كِتَٰبًا مَوْقُوتًا﴾

Однажды большой человек по годам, по телосложению и по званию мне сказал: «Намаз – это хорошо. Но читать намаз по пять раз в каждый день – много. Надоедает оттого, что не заканчивается». После того, как прошло достаточно много времени после его слов, я послушал свою похотливую душу. Слышу говорить те же самые слова. Глянул в нее, увидел, как ушами вялости получает те же уроки у шайтана. Тогда и я понял, что этот человека будто говорил эти слова от имени всех душ, повелевающих зло, или понудили его это сказать. Тогда я тоже сказал: «Раз моя душа повелевает зло. Кто не исправил свою душу, тот не может исправить других. В таком случае я начинаю с себя». Сказал: О, душа! Послушай от меня [пять предостережений] за те слова, сказанные во сне беспечности в постели лени, пребывая в накопленном невежестве.

[Первое предостережение] О, моя несчастная душа! Интересно, вечно ли ты будешь жить? У тебя есть какой-нибудь твердый документ о том, что останешься до следующего года, а может, до завтрашнего дня? Мнимость о вечности вызывает у тебя надоедание. Капризничаешь, как будто вечно будешь оставаться в мире для наслаждений. Если бы ты понял, что жизнь – коротка и идет без пользы. Непременно, одну из ее двадцати четырех тратить на прекрасную, приятную, удобную и милую службу, которая стала основой для истинного счастья в вечной жизни – не то, что надоедать, а служило причиной возбуждения серьезного стремления и приятного удовольствия.

[Второе предостережение] О, чревоугодничающая душа! Интересно, каждый-каждый ешь хлеб, пьешь воду, дышишь воздухом, они тебе не надоели? Раз они не надоели, так как из-за повтора потребностей не то, что надоедание, а вызывают наслаждение. В таком случае намаз, который привлекает и притягивает пищу¹ для сердца, живую воду² для духа, и легкий воздух³ для господних чувств, являющихся твоими друзьями в твоем теле-доме, тоже не должен вызывать у тебя надоедание.

Да¹, полное любовью сердце, очарованное бесконечными желаниями и наслаждениями, и обреченное безграничным влияниям и страданиям, может обрести силу и пищу мольбой у ворот Всемогущего и великодушного Милостивого. Да², живую воду для духа, который связан с большинство существами, и совершенно быстро, издавая вопль разлуки, проходит через этот бренный путь, можно выпить, обращаясь с намазом в фонтан милости вечного объекта поклонения и постоянного любимого, взамен всему. Да³, в бесконечной степени нежный и тонкий человеческий секрет с интеллектом и светлое господнее тонкое чувство, естественно желающее вечность, и созданное для вечности, и ставшее зеркалом вечного и извечного Лица, непременно сильно нуждается в дыханиях среди этих черствых, гнетущих, томительных, временных, мрачных и удушающих мирских положениях. Лишь через окно намаза может подышать. 

[Третье предостережение] О, моя нетерпеливая душа! Разве разумно ли беспокоиться, думая сегодняшним днем о тяготах служениях, затруднениях намаза и трудностях несчастьях прошлого времени, а также проявлять нетерпимость, воображая сегодня обязанности поклонения, службу намазов и страдания бед, ожидающих нам в будущем? Когда проявляешь нетерпения, ты похож на такого очумелого командира: Правый фланг вражеской силы перешел в его сторону и примкнул к его правому флангу. И когда для него стал свежей силой, он возьмет, значительную свою силу отправит на правый фланг, ослабит центр. И когда еще не прибыли вражеские солдаты левого фланга, отправит туда большие силы до их прихода, и прикажет стрелять. Центр полностью потеряет силу. Враг поймет положение. Нападет на центр и разнесет.

Да, ты похож ему. Так как трудности прошлых дней сегодня преобразовались в благодать. Ушли их мучения, оставив их наслаждения. Их тяготы примкнули к достижениям, а затруднения превратились во благо.

В таком случае не то что, надоедало, напротив, следует получать новую мотивацию, свежий вкус и серьезное старание к продолжению. А раз грядущие дни еще не наступили. Утрачивать рвение и испытывать скуку, думая сегодня о них, является таким юродивым сумасбродством, как кричать и взывать, думая сегодняшним днем о голоде и жажде в тех грядущих днях.

Раз истина такова. Если ты умен, думай только о сегодняшнем дне в вопросах богослужения. И говори: «Трачу час сегодняшнего дня на приятную, прекрасную и высокую службу, вознаграждение которой очень большее, а тяготы совсем малые». Тогда твое горькое изнеможение превратится в сладкое старание. Итак, о, моя нетерпеливая душа! Ты обязан тремя видами терпения. Один из них – терпение в подчинении. Один – это терпение грехам и ослушаниям. Другой – терпение бедствиям. Если ты обладаешь умом, возьми себе в путеводители истину, указанную в притче третьего предостережения. Смело говори: «Йа Сабур!» Возьми на плечи три терпения. Сила терпения, предоставленного тебе Всевышним, если не будешь разбрасывать в ложных путях, должно быть достаточным против всех тягот и бед. И выдержи благодаря этой силе.

[Четвертое предостережение] О, ошарашенная моя душа! Разве это обязанность богослужения безрезультатна? Или вознаграждений мало, что тебе надоедает? Однако какой-то человек, если даст тебе денег или напугает, заставить тебя работать до вечера. Будешь работать безудержно. Разве безрезультатен ли намаз, который станет пищей и достатком для твоего слабого и бедного сердца в гостинице сего мира, сиянием и питанием в могиле, куда ты, непременно, попадешь, и в любом случае документом и удостоверением во время воскрешения в суде, и лучом и Бураком во время волей-неволей перехода моста? Или мало за него вознаграждения? Если какой-то человек пообещает тебе подарок ценой сто лир, заставит тебя работать сто дней. Может и не сдержать свое обещание. Этому человеку ты доверяешь. Будешь работать с рвением. Интересно, разве ты не думаешь, что заслужишь весьма суровое исправительное наказание и ужасные мучения, если Лицо, с которым никак невозможно, чтоб Он не сдержал обещания, пообещает вознаграждение как рай, подарок как вечное блаженство, и воспользуется тобой в весьма прелестной миссии в течение короткого времени, и ты при этом не будешь служить или будешь его обвинять в обещаниях и пренебрегать его подарками, служа без желания, как попало и пресыщением, как будто это принудительный труд? В то время, когда ты от мирского тюремного страха безудержно служишь в трудных работах, разве страх от вечной тюрьмы как огненная геенна, не вызывает у тебя старание к легкой и приятной службе?

[Пятое предостережение] О, моя поклоняющаяся мирским благам душа! Интересно, из-за множества мирских занятий возникают вялость в богослужении и изъяны в намазе? Или же не можешь найти время из-за того, что возишься со средствами к существованию? Интересно, ты разве создан лишь для сего мира, что все свое время тратишь на него? Ты же прекрасно знаешь, что ты находишься выше всех животных по способностям и талантам, и не можешь с точки зрения силы достичь воробья в вопросах обеспечения своих жизненных потребностей. Из этого, почему не хочешь понять, что твоя основная миссия не корпеть как животные, а как настоящий человек усердно работать ради истинной постоянной жизни. Помимо этого, так называемые мирские занятия – это пустые занятия, большая часть которых тебе не относится, и куда ты излишне вмешиваешься и смешиваешь. Оставляя самое нужное, как будто у тебя есть еще тысячи лет жизни, тратишь время на самые не нужные сведения. Например, на такие сведения, каковы особенности кольца Сатурна, или численность кур в Америке. Занимаешь свое ценное время дешевыми информациями. Словно обретаешь какое-то совершенство от науки космографии и от статистики.

Если скажешь, что тебя удерживает и изнемогает от поклонения и намаза не такие ненужные вещи, а необходимые дела проблемы существования. Тогда я тоже тебе так скажу: «Допустим, ты работаешь за сто куруш в день, потом придет кто-то, и, если скажет тебе: Давай, копай здесь десять минут, найдешь бриллиант и изумруд в цене сто лир». И ты ему ответишь: «Нет, не пойду. Удержат из моей дневной платы десять курушов. Уменьшится доля». Если скажешь такое, наверное, знаешь, каким идиотским предлогом оно будет. Точно таким же образом, ты трудишься в этом саду ради добычи средств. Если ты оставишь обязательные намазы, все плоды твоего труда ограничатся лишь мирскими, незначительными и не благодатными средствами к существованию. А если ты потратишь время перерыва и отдыха на намаз, ставший опорой для дыхания сердца и для покоя духа, тогда найдешь два духовных прииска, которые станут важным источником потустороннего удела и провизией для твоего иного света, помимо благодатных мирских средств.   

[Первый прииск] Благодаря прекрасному намерению получаешь долю с прославлений каждого цветочного или плодового дерева и растения, которых ты вырастил во всем твоем саду^{[Примечание][1]}.

[Второй прииск] Кто бы ни ел плоды из твоего сада (пусть оно будет животным, человеком, коровой, мошкой, клиентом или вором), будет как твое милостыня. Но с одним условием, что ты будешь распоряжаться во имя истинного Дарителя и в рамках Его дозволений, и ты будешь на себя смотреть как служащего, раздающего Его имущество Его творениям. Итак, посмотри, насколько большой урон понесет тот, кто оставил намаз, и насколько важное состояние он теряет. И лишится тех двух последствий и двух приисков, воодушевляющих к труду и обеспечивающих значительную силу к работе, и обанкротится.

[Примечание] Этот статус является уроком одному человеку в одном саду, что изложено в таком стиле.

Даже со старческим возрастом устанет от садоводства. Ослабеет. И скажет: Зачем мне оно надо? Без того я уже ухожу с этого мира. Зачем мне испытывать столько трудностей?» И разленится. А предыдущий человек скажет: «Буду еще больше заниматься с дозволенным трудом вместе с богослужением. Дабы еще больше света отправлю в могилу. Заготовлю еще больше провизий для потустороннего света.

[Вывод] О, душа! Знай, вчерашний день вышел из твоих рук. А что касается завтрашнего дня, то у тебя в руках нет твердого документа, что владеешь им. В таком случае знай, что твоя настоящая жизнь – это день, в котором ты находишься. Минимум один час дня брось в качестве резервных денег на место поклона и молельный коврик, ставший сформированной копилкой иного мира для истинного будущего. Также знай, что каждый новый день – это врата нового мира для тебя и каждого. Если не будешь читать намаз, то твой мир этого дня уйдет в мрачном и растрепанном виде. И будет свидетельствовать против тебя в мире представлений. Ведь каждый день у каждого есть свой особый свет в этом мире.

И особенность этого мира подчиняется сердцу и деяниям человека. Подобно тому, как грандиозный дворец в твоем зеркале зависит от цвета зеркала. Если оно черное, то будет выглядеть черным. Если красное – то красным. Также зависит от его качества. Если стекло этого зеркала – ровное, покажет дворец красивым. Если не ровное – безобразным. Как самые нежные вещи можно показать грубым, ты своим сердцем, умом, деянием, душой можешь изменить образ своего мира. Можешь побудить его свидетельствовать в пользу себя и против себя. Если совершишь намаз, и этим намазом обратишься великому Творцу этого мира, то мир, который относится тебе, внезапно осветится. Будто твой намаз как электрическая лампа, а твое намерение как касание ее кнопки, рассеет мрак данного мира. Покажет, что движения и изменения внутри беспорядков и разбросанностей мирской суматохи представляют собой мудрую гармонию и значимую запись могущества. И посыплет свет в твое сердце из полного светом аята: (اللَّهُ نُورُ السَّمَٰوَٰٰتِ والأَرْضِ). Осветит сверканием этого света твой мир текущего дня. Засвидетельствует в пользу тебя своей светлостью. 

Только не говори: «Где мой намаз? А где истина намаза?» Потому что косточка финика как финиковая пальма опишет свое дерево. Разница только в том, что одно – сводное, а другое подробное. Так же намаз таких простых людей, как ты и я – даже если это не будет чувствовать – получает свою долю как намаз великого угодника, и имеет свой секрет от этой истины – даже если сознанием не достигнет. Но раскрытие и освещение будет разным в зависимости от их степеней. От косточки финика до полноценной финиковой пальмы имеется много уровней. Так же в степенях намазов есть еще больше уровней. Однако во всех уровнях содержится основа этой светлой истины.

اللَّهُمَّ صَلِّ وَسَلِّمْ عَلَى مَنْ قَالَ: «الصَّلاَةُ عِمَادُ الدِّينِ»

وَعَلَى آلِهِ وَصَحْبِهِ أَجْمَعِينَ.

[Второе положение двадцать первого слова]

Подразумевает пять мазей пяти сердечным ранам.

بسم الله الرَّحْمَٰنِ الرَّحِيمِ

﴿وَقُلْ رَبِّ أَعُوذُ بِكَ مِنْ هَمَزَٰتِ الشَّيَٰطِينِ

وَأَعُوذُ بِكَ رَبِّ أَن يَحْضُرُونِ﴾ 

О, одержимый недугом мнимого внушения! Знаешь, на что похожа твоя мнимость? Похоже на несчастье. Пока придаешь значение, будет раздуваться. Если не будешь придавать значение, погаснет. Если посмотришь на него как на большего, увеличится. Увидишь маленьким, умалится. Если испугаешься, осложнится, сделает больным. Если не будешь бояться, то облегчится, останется скрытым. Если не будешь знать суть, будет продолжаться и вселится. Если распознаешь суть, и узнаешь его, то сгинет. В таком случае разъясним лишь часто происходящих [пять граней] из многочисленных видов этой бедственной мнимости. Так как это мнимость такая вещь, что невежество ее приглашает, а знание его отгоняет. Если не будешь знать ее, придет, если узнаешь ее, уйдет. 

[Первая грань и первая рана] Шайтан изначально бросит сомнение в сердце. Если сердце не примет, от сомнения перейдет к брани. В воображениях опишет некоторые скверные воспоминания, безнравственные безобразные положения, походящих к брани. Заставит сердце сказать: «О горе нам!» Вселит отчаяние. Мнимый человек подумает, что его сердце поступает безнравственно в отношении своего Господа. Почувствует ужасные волнение и переживания. Чтобы избавится от этого, будет избегать от божьей аудиенции. Захочет погрузиться в беспечность. Мазь этой раны состоит из следующего: «Смотри, о, отчаянный мнимый человек! Не тревожься. Потому что то, что поступает в твою память, это не брань, а воображение. Воображение неверия как не считается неверием, так же воображение брани не считается бранью. Ведь согласно логике воображение не является суждением. А брань – суждение. Помимо этого эти скверные слова не принадлежат сердцу, так как твое сердце от них сожалеет и сокрушается. 

А приходят они от дьявольского спутника, расположенного вблизи сердца. Вред от мнимости возникает от представления вреда. То есть, представляя ее вредным, сердце испытывает страдания. Так как необоснованное воображение воспринимает за истину. И дело шайтана присвоит себе. Предположит, что его слова исходят от него. Поймет вред, и впадет в урон. И получится то, что хотел шайтан».

[Вторая грань] состоит из следующего: Когда смыслы исходят из сердца, входят в воображение как обнаженные от образов. Там надевают на себе образы. А воображение всегда по какой-то причине плетет некие виды образов. Оставляет на дороге образы тех вещей, которым придается значение. Какой смысл будет проходить, на него либо наденет их, либо повесит, либо запачкает, либо завесит покровом. Если смыслы чистые и высокие, то грязные и подлые образы не надеваются. Но будет прикасание. Мнимый человек спутает соприкосновение и одеванием. И скажет: «Горе мне! Как испортилось мое сердце. Эта подлость и низость души приведут меня к изгнанию».

Сатана очень часто пользуется таким его характером. Мазь этой раны: Слушай, о, отчаянный! На внешнюю чистоту, служащую благонравием для твоего намаза, не влияет внутренние экскременты внутри тебя, и эти нечистоты не портит внешнюю чистоту, таким же образом, не вредят близость грязных образов к святым значениям. Например, когда ты размышлял о божьем аяте, внезапно тебе начали сильно задевать твои чувства одна болезнь, или что-то аппетитное, или волнующее тебя дело, как мочение. Непременно, твое воображение будет рассматривать их, и принимать меры по исцелению и исправлению нужды. Начнет плести, подходящие им подлые образы. Исходящие значение будут проходить через них. Проходящим значениям нет ни ущерба, ни загрязнения, ни вреда и ни опасности. Опасность лишь в том, что думать об их вреде и сильно всмотреться в них.

[Третья грань] состоит из следующего: Между вещами существуют некоторые скрытые отношения. Даже есть связные нитки в тех вещах, от которых вовсе не ожидал. Находятся непосредственно.

Или твое воображение в зависимости от промысла, чем оно занято, изготавливает эти нити, связывает их друг с другом. Из-за этого секрета отношений видеть некоторые священные вещи напоминают о грязных предметах. Как было разъяснено в науке об изложении мысли, противоположности, ставшие причинами дальности во внешних явлениях, станут причинами близости в воображениях. То есть воображаемые отношения могут стать поводом соединения образов двух противоположностей. Припоминания, возникающие этими отношениями, называют ассоциацией идей. Например, когда ты находишься во время мольбы в намазе, повернувшись в стороны Каабы, в божьей аудиенции, и размышлял об аятах, эта ассоциация идей унесет тебя к самым далеким вздорам. Если тебя настигнет такая ассоциация идей, смотри, не тревожься. А как только пробудишься, вернись. Не занимайся их изучением, говоря: «Ой, какую же ошибку я допустил». Чтобы это слабое отношение не усилилось твоим вниманием. Так как пока ты подвергаешься их влияниям и придаешь им значение, эти слабые припоминания превратятся в навыки, и станут болезнью воображений. Не бойся, это не болезнь сердца.

Этот вид припоминания в основном невольные. Особенно у нервно-чувствительных людей заметнее. Сатана чаще использует месторождение этого вида мнимости. Мазь этой раны состоит из следующего: Ассоциация идей в основном непроизвольна. В них нет ответственности. К тому же в ассоциациях имеется соседство. В них нет прикасания и смешения. Поэтому особенности идей не проникают друг другу, и не вредят. Подобно тому, как имеется соседство шайтана и внушающего ангела вокруг сердца, близость и нахождение в одном помещении грешника и добродетели не вредят. Так же если не желаемые скверные воображения, возникшие ассоциация идей, проникнут в чистые мысли, то они не навредят им, лишь бы, не было намеренно, или же слишком не возился с ними, думая о их вреде. И иногда устает сердце. Мышление, чтобы позабавить себя, возится тем, что ему попадет. Шайтан воспользуется моментом, и сыпет перед ним мерзости, и намазывает их.

[Четвертая грань] – это мнимость, возникшая в результате поиска лучшей формы деяния. Пока она будет обостряться по соображениям богобоязненности, деяние к ней будет усугубляться. Даже дойдет до того, что это человек впадет в запретное, когда будет искать лучшую форму ритуала. Иногда в поисках одной сунны вынудить оставить обязательное. Сказав: «Правильным ли было мое деяние?», вернет. Такое положение продолжится. Отчается. Шайтан воспользуется от его такого положения. И ранит его. У этой раны есть две мази.

[Первая мазь] Мнимость такого рода относится вообще-то мутезилитам. Так как они говорят: Вещи и деяния, которые причинами возложенных задач, с точки зрения иного мира самостоятельно имеют прелесть, что на этом основании было велено, либо имеют мерзость, что на этом основании было запрещено. Значит, прелесть и мерзость в вещах с точки зрения истины и иного мира присущи им. Божье веление и запрет подчиняются им. Согласно этому мазхабу человеку будет подступать мнимость за каждое совершенное им деяние следующего содержания: «Совершены ли мои ритуальные деяния в прекрасном виде по форме?» 

[Вторая мазь] Нет в религии принуждения. Нельзя утруждать в религии. “لاَ حَرَجَ في الدِّينِ”. Раз четыре мазхаба являются правыми. Раз тот, кто достиг покаяния, является постигшим своих недостатков, то такой мнимый человек предпочитается тому, кто разбирает добрые деяния, приводящих к гордости. То есть такому мнимому человеку лучше, увидев свои деяния с изъянами, покаяться, чем возгордиться, признав свои деяния прекрасными. Раз так обстоят дела. Ты брось мнимость. И скажи сатане: Это затруднительное положение. Трудно вникнуть в истинное положение дел. Противоположно легкости в религии. Противоречит основам “لاَ حَرَجَ في الدِّينِ” c “الدِّينُ يُسْرٌ”. Непременно, мое такое деяние соответствует какому-то из правильных мазхабов. Этого мне достаточно. В крайнем случае, будет поводом умиленно просить прощения моих недостатков и принятия недостаточных деяний из-за того, что я не смог исполнить богослужение в должной мере, признавая свою слабость, прибегая к божьей милости с покаянием и мольбой.